498240d0     

Паустовский Константин - Растрепанный Воробей



Константин Георгиевич Паустовский
Растрепанный воробей
На старых стенных часах железный кузнец ростом с игрушечного солдатика
поднял молот. Часы щелкнули, и кузнец ударил с оттяжкой молотом по маленькой
медной наковальне. Торопливый звон посыпался по комнате, закатился под книжный
шкаф и затих.
Кузнец ударил по наковальне восемь раз, хотел ударить в девятый, но рука у
него вздрогнула и повисла в воздухе. Так, с поднятой рукой, он и простоял
целый час, пока не пришел срок пробить по наковальне девять ударов.
Маша стояла у окна и не оглядывалась. Если оглянешься, то нянюшка Петровна
непременно проснется и погонит спать.
Петровна дремала на диване, а мама, как всегда, ушла в театр. Она
танцевала в театре, но никогда не брала с собой туда Машу.
Театр был огромный, с каменными колоннами. На крыше его взвивались на дыбы
чугунные лошади. Их сдерживал человек с венком на голове - должно быть,
сильный и храбрый. Ему удалось остановить горячих лошадей у самого края крыши.
Копыта лошадей висели над площадью. Маша представляла себе, какой был бы
переполох, если бы человек не сдержал чугунных лошадей: они сорвались бы с
крыши на площадь и промчались с громом и звоном мимо милиционеров.
Все последние дни мама волновалась. Она готовилась впервые танцевать
Золушку и обещала взять на первый же спектакль Петровну и Машу. За два дня до
спектакля мама вынула из сундука сделанный из тонкого стекла маленький букет
цветов. Его подарил маме Машин отец. Он был морякрм и привез этот букетик из
какой-то далекой страны.
Потом Машин отец ушел на войну, потопил несколько фашистских кораблей, два
раза тонул, был ранен, но остался жив. А теперь он опять далеко, в стране со
странным названием "Камчатка", и вернется не скоро, только весной.
Мама вынула стеклянный букет и тихо сказала ему несколько слов. Это было
удивительно, потому что раньше мама никогда не разговаривала с вещами.
- Вот, - прошептала мама, - ты и дождался.
- Чего дождался? - спросила Маша.
- Ты маленькая, ничего еще не понимаешь, - ответила мама. - Папа подарил
мне этот букет и сказал: "Когда ты будешь в первый раз танцевать Золушку,
обязательно приколи его к платью после бала во дворце. Тогда я буду знать, что
ты в это время вспомнила обо мне".
- А вот я и поняла, - сказала сердито Маша.
- Что ты поняла?
- Все! - ответила Маша и покраснела: она не любила, когда ей не верили.
Мама положила стеклянный букетик к себе на стол и сказала, чтобы Маша не
смела дотрагиваться до него даже мизинцем, потому что он очень хрупкий.
В этот вечер букет лежал за спиной у Маши на столе и поблескивал. Было так
тихо, что казалось, все спит кругом: весь дом, и сад за окнами, и каменный
лев, что сидел внизу у ворот и все сильнее белел от снега. Не спали только
Маша, отопление и зима. Маша смотрела за окно, отопление тихонько пищало свою
теплую песню, а зима все сыпала и сыпала с неба тихий снег. Он летел мимо
фонарей и ложился на землю. И было непонятно, как с такого черного неба может
слетать такой белый снег. И еще было непонятно, почему среди зимы и морозов
распустились у мамы на столе в корзине красные большие цветы. Но непонятнее
всего была седая ворона. Она сидела на ветке за окном и смотрела, не моргая,
на Машу.
Ворона ждала, когда Петровна откроет форточку, чтобы проветрить на ночь
комнату, и уведет Машу умываться.
Как только Петровна и Маша уходили, ворона взлетала на форточку,
протискивалась в комнату, хватала первое, что попадалось на глаза, и удирала.
Она тор



Назад