498240d0     

Паустовский Константин - Рувим Фраерман



Константин Паустовский
Рувим Фраерман
Батумская зима 1923 года ничем не отличалась от обычных тамошних зим.
Как всегда, лил, почти не переставая, теплый ливень. Бушевало море. Над
горами клубился пар.
На раскаленных мангалах шипела баранина. Едко пахло водорослями -
прибой намывал их вдоль берега бурыми валами. Из духанов сочился запах
кислого вина. Ветер разносил его вдоль дощатых домов, обитых жестью.
Дожди шли с запада. Поэтому стены батумских домов, выходившие на запад,
обивали жестью, чтобы они не гнили.
Вода хлестала из водосточных труб без перерыва по нескольку суток. Шум
этой воды был для Батума настолько привычным, что его уже перестали
замечать.
В такую вот зиму я познакомился в Батуме с писателем Фраерманом. Я
написал слово "писатель" и вспомнил, что тогда ни Фраерман, ни я еще не были
писателями. В то время мы только мечтали о писательстве, как о чем-то
заманчивом и, конечно, недостижимом.
Я работал тогда в Батуме в морской газете "Маяк" и жал в так называемом
"бордингаузе" - гостинице для моряков, отставших от своих пароходов
Я часто встречал на улицах Батума низенького, очень быстрого человека
со смеющимися глазами Он бегал по городу в старом черном пальто. Полы пальто
развевались от морского ветра, а карманы были набиты мандаринами Человек
этот всегда носил с собой зонтик, но никогда его не раскрывал Он просто
забывал это делать.
Я не знал, кто этот человек, но он нравился мне своей живостью и
прищуренными веселыми глазами. В них, казалось, все время перемигивались
всякие интересные и смехотворные истории.
Вскоре я узнал, что это - батумский корреспондент Российского
телеграфного агентства - РОСТА и зовут его Рувим Исаевич Фраерман Узнал и
удивился потому, что Фраерман был гораздо больше похож на поэта, чем на
журналиста
Знакомство произошло в духане с несколько странным названием "Зеленая
кефаль" (Каких только названий не было тогда у духанов, начиная от
"Симпатичного друга" и кончая "Не заходи, пожалуйста".)
Был вечер Одинокая электрическая лампочка то наливалась скучным огнем,
то умирала, распространяя желтоватый сумрак
За одним из столиков сидел Фраерман с известным всему городу вздорным и
желчным репортером Соловейчиком.
Тогда в духанах полагалось сначала бесплатно пробовать все сорта вина,
а потом уже, выбрав вино, заказать одну-две бутылки "за наличный расчет" и
выпить их с поджаренным сыром сулугуни
Хозяин духана поставил на столик перед Соловейчиком и Фраерманом
закуску и два крошечных персидских стаканчика, похожих на медицинские банки.
Из таких стаканчиков в духанах всегда давали пробовать вино.
Желчный Соловейчик взял стаканчик и долго, с презрением рассматривал
его на вытянутой руке.
- Хозяин, - сказал он, наконец, угрюмым басом, - дайте мне микроскоп,
чтобы я мог рассмотреть, стакан это или наперсток
После этих слов события в духане начали разворачиваться, как писали в
старину, с головокружительной быстротой.
Хозяин вышел из за стойки. Лицо его налилось кровью В глазах сверкал
зловещий огонь. Он медленно подошел к Соловейчику и спросил вкрадчивым, но
мрачным голосом'
- Как сказал? Микроскопий Соловейчик не успел ответить
- Нет для тебя вина' - закричал страшным голосом хозяин, схватил за
угол скатерть и сдернул ее широким жестом на пол - Нет! И не будет! Уходи,
пожалуйста!
Бутылки, тарелки, жареный сулугуни - все полетело на пол Осколки со
звоном разлетелись по всему духану За перегородкой вскрикнула испуганная
женщина, а на улице зарыдал, икая, осел



Назад