498240d0     

Паустовский Константин - Снег



Константин Паустовский
Снег
Старик Потапов умер через месяц после того, как Татьяна Петровна
поселилась у него в доме. Татьяна Петровна осталась одна с дочерью Варей и
старухой нянькой.
Маленький дом - всего в три комнаты - стоял на горе, над северной
рекой, на самом выезде из городка. За домом, за облетевшим садом, белела
березовая роща. В ней с утра до сумерек кричали галки, носились тучами над
голыми вершинами, накликали ненастье.
Татьяна Петровна долго не могла привыкнуть после Москвы к пустынному
городку, к его домишкам, скрипучим калиткам, к глухим вечерам, когда было
слышно, как потрескивает в керосиновой лампе огонь.
"Какая я дура! - думала Татьяна Петровна. - Зачем уехала из Москвы,
бросила театр, друзей! Надо было отвезти Варю к няньке в Пушкино - там не
было никаких налетов, - а самой остаться в Москве. Боже мой, какая я дура!"
Но возвращаться в Москву было уже нельзя. Татьяна Петровна решила
выступать в лазаретах - их было несколько в городке - и успокоилась. Городок
начал ей даже нравиться, особенно когда пришла зима и завалила его снегом.
Дни стояли мягкие, серые.
Река долго не замерзала; от ее зеленой воды поднимался пар.
Татьяна Петровна привыкла и к городку и к чужому дому. Привыкла к
расстроенному роялю, к пожелтевшим фотографиям на стенах, изображавшим
неуклюжие броненосцы береговой обороны. Старик Потапов был в прошлом
корабельным механиком. На его письменном столе с выцветшим зеленым сукном
стояла модель крейсера "Громобой", на котором он плавал. Варе не позволяли
трогать эту модель. И вообще не позволяли ничего трогать.
Татьяна Петровна знала, что у Потапова остался сын моряк, что он сейчас
в Черноморском флоте. На столе рядом с моделью крейсера стояла его карточка.
Иногда Татьяна Петровна брала ее, рассматривала и, нахмурив тонкие брови,
задумывалась. Ей все казалось, что она где-то его встречала, но очень давно,
еще до своего неудачного замужества. Но где? И когда?
Моряк смотрел на нее спокойными, чуть насмешливыми глазами, будто
спрашивал: "Ну что ж? Неужели вы так и не припомните, где мы встречались?".
- Нет, не помню, - тихо отвечала Татьяна Петровна.
- Мама, с кем ты разговариваешь? - кричала из соседней комнаты Варя.
- С роялем, - смеялась в ответ Татьяна Петровна.
Среди зимы начали приходить письма на имя Потапова, написанные одной и
той же рукой. Татьяна Петровна складывала их на письменном столе. Однажды
ночью она проснулась. Снега тускло светили в окна. На диване всхрапывал
серый кот Архип, оставшийся в наследство от Потапова.
Татьяна Петровна накинула халат, пошла в кабинет к Потапову, постояла у
окна. С дерева беззвучно сорвалась птица, стряхнула снег. Он долго сыпал
белой пылью, запорошил стекла.
Татьяна Петровна зажгла свечу на столе, села в кресло, долго смотрела
на язычок огня, - он даже не вздрагивал. Потом она осторожно взяла одно из
писем, распечатала и, оглянувшись, начала читать.
"Милый мой старик, - читала Татьяна Петровна, - вот уже месяц, как я
лежу в госпитале. Рана не очень тяжелая. И вообще она заживает. Ради бога,
не волнуйся и не кури папиросу за папиросой. Умоляю!"
"Я часто вспоминаю тебя, папа, - читала дальше Татьяна Петровна, - и
наш дом, и наш городок. Все1 это страшно далеко, как будто на краю света. Я
закрываю глаза и тогда вижу: вот я отворяю калитку, вхожу в сад. Зима, снег,
но дорожка к старой беседке над обрывом расчищена, а кусты сирени все в
инее. В комнатах трещат печи. Пахнет березовым дымом. Рояль, наконец,
настроен,



Назад