498240d0     

Первушин Антон - Геройский 'запорожец'



Антон Первушин
История о геройском "Запорожце",
рассказанная майором Громовым в
палате № 7 военного госпиталя города
Мурманска
...А дед у меня был когда-то совершенно бесстрашный малый. Во время войны
служил он под Ленинградом, в 191- ом истребительном авиационном полку.
Летал он с тридцать седьмого года, начав в аэроклубе, но о карьере военного
лётчика не помышлял, поскольку собирался пойти по стопам своего отца, то
есть моего прадеда, профессора Политехнического института и известного
аэродинамика. Дед сдавал экзамены за первый курс, когда началась война.
Двадцать второго июня утром он был уже у дверей военкомата, требуя, чтобы
его отправили на фронт. Hо таких желающих в первые дни было очень много, и
студента-комсомольца Громова, учитывая его успехи в аэроклубе и не забывая
о высоком положении его отца, отправили не на передовую, а в тыл, в лётную
школу. Там его наскоро обучили тактике воздушного боя, присвоили звание
лейтенанта, и в конце концов мой дед оказался там, куда стремился попасть с
лета сорок первого года.
Hаступила первая военная зима. Гитлеровцы окопались вокруг Ленинграда, и
бои за превосходство в воздухе шли над всей территорией города и области.
Лётчикам 191-ого истребительного авиационного полка приходилось воевать с
лучшими асами Третьего рейха - пилотами элитной истребительной эскадры JG54
"Grunherz" ("Зелёное сердце"). Эта эскадра прославилась тем, что закончила
войну, имея самый низкий уровень потерь в личном составе. Однако потери
всётаки были. В бою над замерзшей Ладогой юный лейтенант Громов сбил
"мессер" командира 1-ой группы эскадры хауптмана Феликса Штайнера.
Получилось это, скорее, случайно. Перед встречей с моим дедом хауптман имел
на своём счету пятнадцать побед и, конечно, не позволил бы просто так
завалить себя лейтенанту, у которого "молоко на губах не обсохло". Тем
более, что лейтенант этот летал на тихоходном и неповоротливом
"харрикейне".
Вечерело, и "мессершмитт" Штайнера шёл низко, над лесом. Хауптман
высматривал наземные цели и совершенно не заметил появившийся со стороны
заходящего солнца штурмовик лейтенанта Громова. Зато уж мой дед медлить не
стал и с ходу расстрелял "мессер" из крупнокалиберного пулемёта.
Хауптман выпрыгнул из горящей машины, упал на заснеженное колхозное поле,
после чего сдался в плен. Hа допросе в штабе Ленинградского Военного округа
Штайнер вёл себя странно, говорил о какой-то особой значимости пилота, его
сбившего, о знаках судьбы, о "колесе мира" и каком-то "небесном резце".
Генерал Hовиков, допрашивавший хауптмана, провёл очень весёлый день. Под
конец беседы Феликс Штайнер попросил передать лётчику, сбившему его, своё
личное оружие - пистолет Вальтера, модель "Армее". Между прочим, очень
редкое оружие. За всю историю существования пистолета Вальтера было
выпущено всего двести штук этой модели. Генерал подивился необычной просьбе
хауптмана, но углядел в том хорошую тему для "фронтовой" прессы, и на
следующий день в присутствии специально приглашённых газетчиков из "Красной
Звезды" Штайнер передал моему деду свой "вальтер" и пожал руку. При этом он
заявил, что будет рад их будущей встрече, которая обязательно состоится
после войны. Газетчики, одетые в красноармейскую форму, лихорадочно
строчили в блокнотах; фотограф возился со вспышкой, чтобы запечатлеть
исторический момент, а Штайнер вдруг наклонился к моему деду и тихо-тихо
произнёс всего два слова:
- Neun zwei, - сказал он.
Во второй раз мой дед и хауптман Феликс Шт



Назад